Статья

происходит, и люди, которых это событие трансформирует, суть компоненты нации. Нации создаются революциями”1. В то же время у Розенштока-Хюсси речь появляется одновременно и как оружие и как средство власти, а оружие можно использовать и для защиты и для нападения, поэтому новый язык не может появиться иначе чем через насилие. Одновременно все великие революции творят заново публичное право, общественный порядок и общественное мнение. Они реформируют “частные привычки манеры и чувства”.
В американское издание книги «Великие революции» Розеншток-Хюсси включил главу «Американцы», в которой им в которой описываются особенности Американской революции. В этой главе встречаются существенные замечания автора по поводу связи языка и революции. В определенном смысле Американская революция не носит название “великой”, так как по сути не создает нового языка. “Американская революция была репетицией, и, как любая репетиция, она так же не смогла создать новый язык. Она утратила один политический язык, но так и не обрела другой”2. А именно в обретении нового языка заключена суть революций в Европе.
“Америка занимает место, вызывающее всеобщий интерес, благодаря не собственному ее словарю, а именно “умляуту” – той трансформации значений, которую она породила в уже имеющемся англоязычном словаре”3.