Статья

Как было от мечено ранее, язык в философии Розенштока-Хюсси включает обязательно два модуса – слушание и речь, а так же артикулирование и повторение. Оба этих акта постоянно расширяют временные границы языка, пытаясь установить связь со всеми прошлыми и всеми будущими поколениями. Война, революция, вырождение и кризис в этом отношении это невозможность установить эту связь. Если во время войны “изоляции подвергаются люди, считающие, что мы должны их слушать, во время кризиса не вписываются в сообщество люди, считающие, что мы должны с ними говорить”, то во время революции “приказания, которые раньше принимались к исполнению, поднимаются на смех”1. Прежняя речь теряет способность к отдаче приказов.
На место этих приказаний должны прийти новые, поэтому революция это всегда призыв к новому порядку. Новый порядок создает новые условия для свободной циркуляции языка. К этому стремится революция. Но сначала революция остается неартикулированной. В этом ее отличие от войны. В условиях войны воюющие партии имеют свой особый языковой запас. Два уже существующих языка спорят друг с другом. Во время революции же язык революции остается еще неопределенным. Артикуляция нового языка происходит в ходе революции.
Поэтому для Розенштока-Хюсси представляется важным то, что “во время революции старый язык заглушается новым призывом, стремящимся стать артикулированным. Революционеры создают ужасный шум, но девять десятых их воплей в конце концов затихают, и окончательный язык, на котором спустя тридцать лет будут говорить буржуазия и пролетариат, очищается от этих первоначальных выкриков. В ходе революции возникают страдания из-за того факта, что революция все еще остается неартикулированной. Существует конфликт между более чем