Статья

грани «беспорядка», и поэтому лозунгом Русской революции становится не столько свобода, сколько порядок — социальный и экономический”1.
По мнению Розенштока-Хюсси, судьбой Русской революции мог стать только марксизм. Так как только идеология марксизма на тот момент вполне логично, приводя аргументы в пользу неизбежного краха капитализма, могла обеспечить национальное единство. При этом марксизм был “новой мыслью” в ключе уже произошедших революций и поэтому не заставлял копировать ни одну из существовавших революционных идеологий.
Особенностью Русской революции стал тот факт что “революция для большевика составляет не средство, а цель”2. Оказалось, что революция приобретает совершенно иной смысл, так становится не способом что-то изменить, а закономерным этапом происходящих изменений. Русская революция провозглашает себя с одной стороны “всеобщей революцией”, так как для нее категория «Всемирный» стала основополагающей. С другой стороны “Русской революции оказывается некому передавать эстафету, поскольку она — самая «левая»”3. Тем самым она становится последней как исторически так и фактически, потому как завершает процесс складывания планетарного единства человечества. Все остальные “революции” не могут более привнести что-то новое и вынуждены лишь копировать существующие образцы. Все Великие Революции, по сути, в логике рассуждений Розенштока-Хюсси имели целью одно – интеграцию национальных историй в некую общеевропейскую судьбу, которая стала бы неотъемлемой частью истории человечества. Эту же задачу выполнили две мировые войны, свидетелем которых был Розеншток-Хюсси. Они так же сыграли свою интегративную