Статья

могут принимать “общие” формы, быть вписанными в память. Так как все мимолетное с легкостью рассеивается по прошествии короткого промежутка времени. Так устроена человеческая память. “Отдельный человек может выкрикивать те или иные звуки, сопряженные с различными психическими состояниями. Но, вообще говоря, у каждого человека такие выкрики могут быть более или менее индивидуальными и, кроме того, изменяться в зависимости от обстоятельств”1.
В то же время “неверно утверждение, согласно которому язык возник в качестве языка знаков. Тогда он так и остался бы языком знаков – жестикуляцией. Но тогда мы не говорили бы еще до сих пор”2. Жестикуляция может всякий раз выступать в качестве заменителя речи в той области, которая доступна нашим пяти чувствам. Жестикуляция – это заменитель языка в случае близких расстояний, но не исходная форма речи.
Для запоминания слов и последующего их воспроизведения необходимо прикладывать постоянное усилие. Следовательно стоит, прежде всего, вскрыть поле ситуаций, когда эти слова могли быть произнесены, услышаны, вписаны в память и затем воспроизведены. Слова не могли произноситься обычным членом рода. Так как в этом случае они е затрагивают слушающего. Речь могла появиться только будучи произнесенной предком в особом поле ритуала. В этом случае она могла быть услышанной и с трепетом принятой в качестве указания, а следовательно закрепленной затем в повседневном выполнении завета.
Здесь особую роль, по мнению Розенштока-Хюсси играет отношение человека к смерти. С одной стороны страх, так как тело умершего несет вполне явную биологическую угрозу, с другой стремление сохранить социальные функции умершего через обряд погребения – инициации. Это