Статья

свелась к движения голосовых связок (Жусс); указывали на крики воюющих групп людей – но все эти объяснения почти смехотворны…”1. Именно поэтому большинство исследователей предпочитало вообще не рассматривать эту проблему, а включать язык в область своих рассуждений просто как некую данность.
Расхождений нет, по сути, только в одном вопросе, вопросе о времени появления языка. Чаще всего само возникновение речи относят к периоду родоплеменных отношений. Так же можно с явной очевидностью говорить, что процессы становления языка и складывающиеся отношения в роду взаимообуславливающие механизмы, появления того, что мы называем “человечество”.
Для Розенштока-Хюсси “происхождение” языка такой же законный вопрос, как любое другое “происхождение”. Но для того чтобы ответить на этот вопрос необходимо вначале решить для себя, что может означать язык. С этой целью Розеншток-Хюсси пытается провести некую границу между пластами языка, проделав то, чего избегали “грамматики” в своих исследованиях. Речь идет именно о уровнях языка а не о его разных силовых полях как в “языковых играх” Л. Витгенштейна. В работе “Человеческий тип как форма для чеканки, или повседневные истоки языка”, Розеншток-Хюсси выделяет два уровня языка исходя из того какие функции может выполнять речь.
Итак, язык может означать:

а) метод указания пути к ближайшей остановке или способ успокоить ребенка. Тогда язык способен обойтись жестами и мимикой, а животные наши учителя. Мы часто пользуемся таким “языком” в повседневности. В этом смысле наша повседневная болтовня и бормотание, улюлюканье и вскрики от восторга служат тем же целям, что и звуки издаваемые животными, по сути, являясь тождественными им. Но обыденное