Статья

сути, скрыта главная ошибка грамматиков, не отдавших детскому языку должного места – детскую комнату. Тогда как формальный язык на порядок выше. “В течение последних двух столетий люди, занимавшиеся проблемой происхождения языка, не проводили различия между полнозначной и опустошенной речью. Однако если мы относим к одной категории колыбельную песню и указ, болтовню и принесение присяги, то мы возводим неприступную стену, препятствующую нашему пониманию происхождения языка”1.
Только уловив эту мысль, можно согласно Розенштоку-Хюсси, пытаться выявить ту среду, в которой мог возникнуть язык. В этом отношении Розеншток-Хюсси движется от обратного, пытаясь анализировать условия при которых человек не вступает в беседу. Такие ситуации Розеншток-Хюсси называет “болезни языка”. По его мнению “мы можем иметь науку о речи или языке лишь тогда, когда мы проникаем в ад невозможности говорить”2. Разбор ситуаций при которых люди не вступают в беседу, при которых невозможен диалог между современниками, с неизбежностью должен подвести нас к ответу на вопросы «Что такое язык? Как он возникает? Когда мы говорим?». Выявив условия молчания мы можем «оформить» условия при которых могла появиться речь и при которых она затем деформируется.
Очевидно, что это не только лингвистические вопросы. Если родственники не говорят друг с другом, то мы можем утверждать что между ними вражда. Если нации не ведут диалог, то мы можем утверждать, что они находятся в состоянии войны. Это не обязательно война в прямом понимании. Не нужны выстрелы, чтобы находится с состоянии войны. Государства не ведущие переговоры воюют.
В этом смысле Розеншток-Хюсси переводит вопрос о происхождении языка в область политики и истории. Прямо указывая на то что “Наш вопрос относится к языку как к вопросительному знаку политической истории”1.