Статья

Нет монопольного хозяина языка. По этой причине ни шаман, призывавший через маску от имени предка, ни слушающие именованные потомки, не могли разрушить поле языка. Разрушение происходит позднее, когда за дело берутся грамматики, не увидевшие главной силы языка – силы создания системы замещений, которую Розеншток-Хюсси схематически выразил в виде пар предложений
Пиши! - Я написал.
Иди сюда! – Я здесь.
То есть полное предложение произносится не одним человеком, а двумя! Это не монолог. Полное предложение есть всегда диалог. Если нет полного предложения, то возникают “болезни языка”.
Речь, по мнению Розенштока-Хюсси, с самого начала предполагала слушание. Два лица, вступая в разговор, “объединяются”, создавая искомое единство. Поэтому никто не говорит сам. Каждый ссылается на то единство, которое охватывает его самого и слушателя. Не бывает и того, что мы привыкли называть “письмо в стол”. Письмо всегда обращено к кому-то. “И человек пишет книгу, чтобы, протянув руку, убедиться, что он не единственный, кто выжил”1. Иначе говоря, он надеется получить ответ, надеется на то, что его услышат.
Поэтому Розеншток-Хюсси замечает: “Мы должны понимать повелительное наклонение, с которым школьные грамматики разделываются как с «междометием», в качестве чего-то исходного, первичного. Отдающий приказание начинает, повинующийся заканчивает. И поэтому этот вид предложения является основой языка”2. Отдавать же приказания можно только «от имени» или «во имя». Эти обороты речи сохранились у нас в языке.