Статья

и звательный падеж. В этом поле возникает высшая власть языка. Вместе с языком появляется то, что мы называем человечество.
В свою очередь если мы исторически первым называем звательный падеж, то меняется и схема развития языка. Теперь она приобретает следующий вид: голос предка (имя-глагол) – действие – ответ.
Язык это глагол, начало глагола – тот момент, когда призванный воспринимает приказание: «Читай, люби, живи, беги». «Да, я это сделаю» завершают приказание, поскольку они устанавливают его отношение к слушающему.
Возвращаясь к нашей традиционной грамматике, Розеншток-Хюсси обращает внимание теперь на следующий факт:
“Императив, побудительное предложение в наших учебниках, написанных в соответствии с александрийским методом, стоит рядом с другими видами предложения, так что имеется
Повелительное предложение
Вопросительное предложение
Побудительное предложение и т.д.
Все эти предложения соотнесены с говорящим человеком, так, словно он является хозяином своего предложения. Все это – пустая фикция”.1 Императив не произносится каким-то Я. В случае повелительного наклонения должны встретиться два человека, для того чтобы создать “исполнителя слов”. Если этого не происходит, то теряется и смысл повеления. То есть ни тот, кто отдает приказ, ни тот, кто его исполняет, не говорят для самих себя. Речь стоит над ними, а они лишь ее посредники. Поэтому Розеншток-Хюсси называет императив языка “действием, ищущим своего исполнителя”.