Статья

другой стороны, развитие труда по необходимости способствовало боле тесному сплочению членов общества, так как благодаря ему стали более часты случаи взаимной поддержки, совместной деятельности, и стало ясней сознание пользы этой совместной деятельности для каждого отдельного члена. “Короче говоря, формировавшиеся люди пришли к тому, что у них появилась потребность что-то сказать друг другу”1.
Эта потребность, логически выводившаяся у Ф. Энгельса из стремления к коллективному труду, была столь сильна, что привела и к некоторым физиологическим изменениям человека, а именно “…гортани обезьяны медленно, но неуклонно преобразовывалась, а органы рта постепенно научились произносить один членораздельный звук за другим”2.
Так человечество “научилось” говорить, научилось по необходимости. Аргументация правильности этой теории в сущности всегда была примерно одинакова. Ф.Энгельс выразил это в следующем утверждении: “то, что объяснение возникновения языка из процесса труда и вместе с трудом является единственно правильным, доказывает сравнение с животными…”3. Именно такое сравнение и в конечном счете проведение прямых аналогий по мнению автора и сторонников данной теории служит гарантом ее правильности.
В филологии классическая теория выразилась, прежде всего, в утверждении необходимости обращения к детской речи и к выкрикам животных, как к источникам первоначальных форм языка. Исходя из этих “первоначальных форм” выстраиваются все остальные объяснительные конструкции, в том числе и объяснение главной функции языка, функции передачи информации. Эту позицию четко и недвусмысленно выразил Э. Косериу в книге “Синхрония, диахрония, история”. Он пишет: ”Приспособление языка к выполнению своих основных функций –